Ivory. Cryme Story. | Official Movie Website - 23 ноября Разговор с Сергеем Ястржембским на «Дожде»: Как снимали фильм «Кровавые бивни», который попал в лонг-лист премии «Оскар»

Новости

23 ноября Разговор с Сергеем Ястржембским на «Дожде»: Как снимали фильм «Кровавые бивни», который попал в лонг-лист премии «Оскар»

Источник: «Дождь»

Фильм бывшего пресс‑секретаря Ельцина и помощника Путина Сергея Ястржембского «Кровавые бивни» включён в лонг‑лист номинантов премии Оскар. Документальное кино о браконьерах в Африке, добывающих слоновую кость уже получил награды Международного Нью‑Йоркского кинофестиваля, фестиваля в Монреале и кинофестиваля в Риме.

При этом Ястержембский — сам заядлый охотник и после ухода с госслужбы он посвятил трофейной охоте почти все свое время. О том, как снимали фильм-расследование, Дождю рассказал сам Сергей Ястржембский.

Лобков: Вы все-таки в какой-то момент переключились на защиту животных, потому что убить слона — скажем так, это такое колониальное занятие, что-то из древних времен.

Ястржембский: Надо, во-первых, сказать, что многие охотники к концу их охотничьей карьеры, известные охотники становились яркими и ярыми защитниками дикой природы. Я вам назову несколько фамилий наиболее известных, в том числе и в России, я надеюсь: Теодор Рузвельт, президент США где-то в начале 20-х годов, либо Селус, великий профессиональный охотник, его именем назван самый крупнейший резерват мира в Танзании, либо Крюгер-парк известный в Южной Африке, президент одной из южноафриканских республик, он создал на свои деньги этот крупнейший национальный парк.

Поэтому, в общем, я думаю, что это очень правильная эволюция человека, который внимательно всматривается в состояние дикой природы, и в какой-то момент приходит к пониманию того, что нужно активно выступать за ее защиту.

Лобков: Это фильм «Покаяние»?

Ястржембский: Ни в коем случае, я продолжаю охотиться. Но это большая тема, я сделаю обязательно фильм на эту тему, о том, что в современных условиях трофейная охота является одним из главных условий и гарантий сохранения дикой природы, как это ни звучит парадоксально. Я вижу напряжение в ваших глазах.

Лобков: Я понимаю, я биолог, вы сохраняете баланс.

Ястржембский: Совершенно верно.

Лобков: А на слонов вы раньше охотились?

Ястржембский: Охотился.

Лобков: Это, наверное, ни с чем непередаваемое ощущение — убить слона.

Ястржембский: Во-первых, мы говорим не убить, а добыть. Или взять.

Лобков: Ну а мы говорим убить.

Ястржембский: Ну тут определенные есть нюансы. Ведь главное — не добыть и убить, а главное — это процесс. Да, это сильные эмоции, но сильными эмоциями могут быть также, скажем, охотой на медведя на Камчатке. Это тоже очень сильные впечатления.

Лобков: Как вы вышли на эту тему? Это, как я понимаю, очень специфический бизнес, сродни торговли кровавыми алмазами или детьми несовершеннолетними. Это абсолютно запрещенный товар — слоновая кость. Как вы вообще на это вышли? Благодаря вашим проводникам, которые вас когда-то на охоту водили?

Ястржембский: Нет. Прежде всего, меня шокировала информация, которая стекалась в последние годы из Африки после того, как туда началось массированное нашествие китайских компаний, фирм, китайских граждан. Резко взметнулась вверх кривая браконьерства, незаконного уничтожения слонов.